Алла Пугачева дала интервью, в котором призналась, что никогда не жила сценой и каждый выход на нее был пыткой для Примадонны. Алла Борисовна дала большое интервью журналу «Тайны звезд».
— Алла Борисовна, вот и закончился ваш прощальный тур — 37 концертов! Что у вас на сердце?
— Я впервые в жизни решила покончить с шоу-бизнесом. Хотя пытаются иронизировать — мол, я уже уходила. Но это не так — я брала тайм-аут на два года... Так вот, за 45 лет работы на сцене и 35 лет популярности я впервые призналась себе, что я — действительно великая артистка. Когда я видела радость и слезы публики, горе от того, что ухожу, то понимала: Бог дал мне такую жизнь, которой можно гордиться. Я всегда шутила — когда мне говорили «великая», отвечала: «Я от этого слова толстею!» Но сейчас я говорю: «Аллуся! Ты была великой!»
— Была?
— Была. Потому что я — человек слова. Я честно ухожу.
— Кобзон тоже уходил, но не смог без сцены!
— Ну, не надо нас сравнивать! Иосиф Давыдович — вокалист от бога и выходит на сцену с радостью! Он прямо бежит, здоровеет от этого. А я сценой никогда не жила. Я думала: «Боже мой, идти туда — это такая ответственность! Не дай бог, что-то случится! Другим простят, а мне — нет!» Для меня это была пытка! Выход на плаху! И преодоление этого страха 45 лет подряд измучило меня. Поэтому я сказала себе, что умирать на сцене не хочу. И не умру без сцены.
Что дальше? Сама не знаю!
— Нет ни малейшего шанса, что вы вернетесь?
— Нет. Я шутила во время тура, что встретимся в 80 лет. Меня спрашивали: «Почему в 80?», а я отвечала: «Это будет забавное зрелище!» Шутка! Но мысль, что я могу вернуться на сцену в 80 лет, поддерживает меня, заставляет следить хотя бы за своим здоровьем.
— И что дальше?
— Сама не знаю!
— Вы говорили, будет театр...
— Ну, мало ли, что я говорила! Театр, кино... Сейчас я не хочу об этом думать. У меня есть такая возможность — ни о чем не думать! Ну, кроме «Радио Алла».
— Кто круче, Пугачева или Ротару? Вы смотрели фильм «Сонечка против Аллочки»? Как он вам?
— Мне, честно говоря, все равно. Потому что я очень люблю творчество Сонечки Ротару. И Сонечка против Аллочки никогда не выступала и Аллочка против Сонечки — тоже. Но придумано лихо.
— А у вас с Ротару никогда не было ссор, соперничества?
— Нет. Никогда. Да и на какой почве-то?
— Она вам — не конкурент?
— Как может быть конкурентом певица, которая занимается совершенно другим делом? У нее — свое музыкальное направление, свой образ. И те песни, которые она поет, я никогда бы не взяла в свой репертуар. А те, которые я пою, не взяла бы она. Мы — разные. У каждого — своя ниша. И нам нечего делить...
— Но и подружками вас назвать нельзя?
— Нет, мы, конечно, не закадычные подружки. Боже упаси! Мы — коллеги, приятельницы. Общаемся. Наши дети дружили.
— Говорят, теперь ваш трон на эстраде займет Ротару...
— Может быть. А почему нет? Я думаю, у нее — свой трон! Но если она сможет, то сядет и на двух! Дай бог ей сил и здоровья!
— А вы сами преемницу видите?
— В своем ключе, в направлении песенного театра — нет.
— А Кристина?
— Ну, Кристина велика в своем. Она так двигается! Она такая красивая! У нее —свое музыкальное направление. Я бы с удовольствием написала для нее песню. Я всю жизнь мечтала, например, подогнать ей какой-то репертуар...
— А в чем проблема? Она против?
— Нет! Ну как же она может быть против? Она будет только счастлива! Но я же придерживала для себя. А сейчас нет надобности. Так что я хоть немножко постараюсь ей помочь.
— И всё же. Неужели мы больше никогда не услышим от вас новых песен?
— Подождите. Если мне будет очень хотеться показать людям какую-то песню, то у меня для этого есть «Радио Алла». Я могу что-то спеть, а что касается сцены, гастролей — это нет.
— У Филиппа Киркорова получится когда-нибудь выиграть «Евровидение»?
— У него? Получится. Давайте оставим ему надежду. Получится.
— В одном интервью вы не очень лестно отозвались о Киркорове. Вы относитесь к Филиппу хуже, чем к другим мужьям?
— Ничего подобного! Просто когда читаешь интервью, невозможно уловить интонацию, с которой это говорилось... Я к Филиппу нормально отношусь. Почему я должна к нему плохо относиться? Я его с детства знаю. Как я могу его вычеркнуть из своей жизни?.. Я не вижу в нем мужа для себя! Мы с Филиппом развенчались!
— Вы развенчались?
— Да.
— А он говорит: «Нет!» Мол, никаких документов не видел.
— Ну что, я побегу ему их показывать? Пусть верит на слово!
— Он связывает свою жизнь только с вами.
— Какую? Смотря какая жизнь!
— Ну, он признается вам в любви, говорит, что вы — его единственная женщина. Даже детей хочет от суррогатной матери: мол, если не от вас, то ни от кого.
— Ну, хочет мальчик семьи! Сейчас уже — дяденька... Ну, хочет! Почему нет? Я прекрасно понимаю его желание иметь ребенка. Пусть оно сбудется! Надо же жить не только ради меня! (Усмехается.)
— А почему вы усмехнулись?
— Жалко мне его. Ради одного-то человека жить! Надо еще что-то иметь. Сцена — это вторая позиция. Надо еще третью — ребенка. Мне кажется, Филе это очень надо. Смысл жизни появится. Он будет не только в признаниях в любви.
— Причиной развода с Киркоровым стал Максим Галкин?
— Нет! Боже упаси! Это совершенно не из-за Галкина! Филя до сих пор рядышком бродит. Вошел в разряд моих старших детей. Он же — ребенок, абсолютный ребенок!
— Тогда почему вы развелись с Филиппом?
— А зачем об этом говорить? Не получилась семья — и всё. Мы — очень разные люди.
— Из-за мюзикла «Чикаго», который затеял Филипп и который принес вам убытки?
— Нет, ну что вы! Я разве похожа на меркантильную женщину? Да что вы! Я — не меркантильная женщина!
— Из-за слухов о нетрадиционной сексуальной ориентации Филиппа?
— Вы знаете, если человек хороший, то и ориентация не мешает. Но я не очень в этом разбираюсь. Просто есть же бисексуальные мужики! И я знаю прекрасные, замечательные, счастливые семьи с детьми! Вот с Максимом получается по-другому. Он — мужик. Он меня даже иногда зовет доча! То есть он настолько умнее меня в некоторых вопросах, что я могу себя чувствовать более слабой и женственной. Очень важно, чтобы рядом был мужчина, который хоть в чем-то тебя превосходит. Я мечтала об этом.
Мы в «Мульте личности» хорошие!
— Максим вас называет дочей?! Значит, в «Мульте личности» не угадали, представляя вас «мамой», а его — «сынком»? Всё наоборот?
— Ну конечно!
— А как вы к этому относитесь?
— Ну, знаете... если бы это было на самом деле так, как показывают, это было бы, наверно, обидно. А когда это не так, то вызывает гомерический хохот.
— То есть вам нравятся эти пародии?
— Да, хорошие. Просто у каждого свое чувство юмора... А обижаться? Ну, тогда всем надо обижаться. И Собчак, и Волочковой. А мы смотрим: Максим там — такой хорошенький! Я даже попросила меня переодеть. А то что ж я там все время в одном и том же? Сейчас переодели.
— Максим говорил, что общается с вами теперь фразами из «Мульта личности»: «Хочу народного!», «Дай 500 рублей!»
— А, да! Было такое! Он меня почти неделю мучил этим: «Хочу народного!» Топал ножкой.
— Какими качествами вас покорил Максим? За что вы в него влюбились?
— Ой... Ну не за качества же влюбляются! Это всё — на небесах! Ну, во-первых, я видела его во сне. Лет в 13 у меня был сон из трех частей. И последняя часть была о том, что я танцую с мальчиком в очень странной аудитории: какой-то зал, где вся стена — стеклянная, и слева много цветов. В ту пору-то об эскалаторе никто не думал, а тут — такая стена! То есть я видела какое-то будущее. И когда ко мне подошел мальчик и сказал: «Потанцуем?» — у меня сердце прямо в пятки ушло. Мне нравится Галкин! Я не кидаюсь словами!
— А что было в первых двух частях?
— Лестница, на которой я споткнулась, в общежитии, где жил будущий отец Кристины. А потом трамвайчик привез меня в какой-то дворец из стекла и бетона. Тогда еще не было Кремлевского дворца съездов. Но это я уже рассказывала. А вот про третью часть говорю только сейчас.
— Вы это только недавно поняли, что Максим — мальчик из сна?
— Да. Когда в замок его зашла и увидела стеклянную стену. Боже мой, еще и это!
— Вам нравится замок Галкина?
— Мне нравится Галкин! И говорить о нем — сплошное удовольствие! Я, честно скажу, не ожидала, что он так серьезно подойдет к строительству. А женщину это успокаивает. Как человек строит дом, так он и любит, так и строит свои отношения. У Максима всё капитально и с большим вкусом. Он не жалеет денег на то, чтобы это было не для понтов, а для жизни. И мне нравится, что он воплотил свою мечту — замок на горке! Сколько уж разговоров было! И смеялись! И издевались! А теперь проезжают и видят, какая это красота! Он там весь ландшафт украсил. В общем, молодец! Я просто склоняю голову. Я бы на такое была не способна.
— В передаче «Сто вопросов к взрослому» вы сказали, что Максим — ваша последняя любовь, но никогда не говори «никогда».
— Что я могла детям сказать? Пусть думают, что у меня все впереди. Но я там добавила: «Максим, не расслабляйся! Я это говорю для тебя!» Я просто так не кидаю слова.
— Есть вещи, о которых вы жалеете?
— Да. Жалею, что не оставила ребенка. Сейчас был бы приятель внуку Никите. Просто там был очень большой срок, и это было убийство. Надо замаливать этот грех.
— А сейчас завести ребенка не хотите?
— Я? Сейчас? Нет, конечно! У меня уже другой ракурс жизненный. У меня есть внуки, дочь, Максим. Я не хочу отвлекаться от того, что приносит мне счастье. Чтобы у меня был? Да нет! Это невозможно! А мечтать о невозможном я не хочу, это глупо в моем возрасте.
— Максим с вами, с женщиной номер один...
— Я не знаю, какой у меня номер. Но он просто с женщиной, которую любит и ценит. Не будем нумеровать.
— У него столько завистников! Его не пытались с вами поссорить?
— Не знаю, он мне об этом не говорит. Он — настоящий мужчина.
— Вы счастливы?
— Да, конечно. А что? У меня вид несчастной женщины? По-моему, счастливой.
Завещаю Дени квартиру, которую мне подарил его отец!
— Алла Борисовна, а что у вас с завещанием?
— Я пока еще не составляла завещание!
— Пишут, что вы Дени ничего не оставили.
— Боже мой, какой кошмар!
— Максим сказал, что не знает, как про такое спрашивают.
— Он ведь — интеллигентный человек. Вы представляете, он подходит ко мне: «Алл! Ты завещание составила? А меня упомянула?» Но завещание составить надо. Это хорошее дело. Вряд ли я сейчас что-либо смогу приобрести. Поэтому надо распределить из того, что есть. Я обратилась к юристу, чтобы составили реестр того, что у меня есть.
— Мы вам позвоним, когда составите?
— Я там никого не обделю. А уж Деньке я знаю, что оставлю. Квартиру, которую мне купил его отец. Мне чужого не надо!
— А ваша дача?
— Истра — это уже Никитин дом. Он там вырос и этот дом обожает.
— Так мы выяснили еще один пункт будущего завещания.
— Никто и не скрывал. Просто нигде это не записано. А надо бы записать.
— Дени сейчас с кем живет?
— Дело в том, что конфликт был очень надуманным. Я так и не поняла, ради чего. Предполагаю, что это была личная обида на меня, так как я была резка с Байсаровым по многим вопросам. И даже с президентом Чечни. А они к такому не привыкли. Поэтому и была легкая месть. Думали, я буду сильно переживать. Но когда человек борется за то, что у него не отнимали, это забавно. Потому что когда Кристина — на гастролях, мальчик был с отцом. Он уже большой, няньки ему ни к чему. И мы знали прекрасно, что в 12 лет Дени перейдет жить к отцу. Это изначально было оговорено. А что касается Америки, мне кажется, это была личная обида на меня.
— Вам помог Медведев решить конфликт?
— Думаю, да. Дмитрий Анатольевич — скромный молодой человек, умница большая. И он никогда не будет афишировать свою помощь. Но когда я читала в газете письмо Кадырова, то поняла, что какой-то разговор с ним был.
— Но вы сами Медведева не просили?
— «Никогда и ничего не просите. И в особенности у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и все дадут! Садитесь, гордая женщина». Президент поступил по-человечески и очень уважительно к моей персоне. Я ему очень благодарна. Так что если понадобится моя помощь ему, я с удовольствием помогу.
— Каким вы видите будущее Дени?
— Поскольку эта ситуация взрывоопасная, я не хотела бы говорить. Хотя прекрасно понимаю, кто из него может получиться. Красавец такой! Отец хочет, чтобы Дени был бизнесменом. Пусть будет так. Я всегда уважала отцовские права.
— Вы человек, готовый к компромиссам?
— Да. Но не к сделкам со своей совестью.
— А вам когда-нибудь угрожали?
— Ну, были маньяки...
— А люди, которых вы знали?
— Мне? Что вы! Нет! Мне никто никогда не угрожал!
— Как ваше здоровье?
— Не скажу, что в порядке. Но для 61 года — более-менее ничего. Проверяюсь. Но сердце барахлит, к сожалению. Это наследственное.
— Вы смерти боитесь?
— Да нет... Смерти боятся те, у кого совесть нечиста.
— И неверующие.
— Знаете, я всегда чувствовала силу и помощь с небес. Просто неудобно об этом говорить. Я бы и ходила в церковь, может быть, если бы не была настолько известна. Потому что, когда на тебя смотрят, таинство исповеди сразу пропадает, и ты начинаешь волей-неволей играть, поддерживать какой-то образ. Но вот в Киеве, в Печерской лавре, я часто бывала. Потому что могла там остаться одна, наедине с иконами и причащаться не на публике. Хоть что-то не на публике.
— А когда молитесь, вы о чем просите?
— Прежде всего, спаси и сохрани семью, страну, меня. Ну, это так, коротенько. И второе. Я очень прошу, чтобы меня, если попаду, так сказать, в иное измерение, сделали ангелом-хранителем своих близких. Ну, а если сделают ангелом-хранителем страны — еще лучше! Потому что мне очень нравится помогать людям.
— Как-то вы были на грани клинической смерти.
— Ну да. Было один раз, после операции в Швейцарии.
— Пластика была или сердце?
— Нет, не сердце. Боже упаси! Мне вырезали опухоль — кисту. К сожалению, у меня такой организм, что в некоторых местах образуются кисты. И вот одну, которая уже выросла, нужно было убрать.
— А вы видели что-то? Туннель, свет?
— Нет, ничего такого у меня не было. Я просто помню состояние, когда я не чувствовала боли. Меня же резали без наркоза.
— Сейчас рак вообще свирепствует.
— Что ж я могу на это сказать? Горе, когда люди уходят в таком возрасте, когда они полны еще жизни и могли что-то сделать. Ужасно, как косит этот рак! Странно... Я слышала, что уже есть препараты от этой болезни. Что же их не внедряют?.. Да и лечиться мы не любим! Меня можно к врачу затащить, пока не припрет — только на аркане. Не люблю!
— А говорят, вы сами исцеляете людей!
— Кто говорит?
— Артисты, которым вы помогли.
— Ну, если помогло, значит, помогла.
— Наверняка вас просят о помощи.
— Ну? Просите меня помочь? Могу! Не знаю, как сейчас, а раньше — да, посильнее было.
— Вы этим даром пользуетесь?
— Нет. Чего мне им пользоваться? Никто и не просит. Что, мне на это билеты продавать? Я думаю, каждый человек обладает энергетикой. Может быть, если бы я не была актрисой, то была бы целительницей. Иной раз мне даже казалось, что я гипнотизирую зал, и потом смеялась — народ придет домой, спадет гипноз — и они: «А что это было?» Сейчас, конечно, энергетика уже не та. Надо ее восстановить хотя бы для близких. Вот Галкин достроит свой замок, я сяду там на воздухе и буду восстанавливать энергетику. Он мне специально сделал наверху, над всеми такую смотровую площадку, где можно залатать свою энергетику. Для меня выход туда — это просто какое-то оздоровление и очищение.
— Вы любуетесь пейзажем, да?
— Я любуюсь собой! На фоне этого пейзажа!
— Алла Борисовна, в чем смысл жизни?
— Ну, не может быть однозначного ответа. «Надо прожить так, чтобы не было стыдно за бесцельно прожитые годы». Смысл жизни — во взаимной радости. Когда ты даешь радость другим, ничего не требуя взамен. И тебе отвечают тем же. Это великое счастье — жить так. И, конечно же, дети. В них смысл жизни.
— А о чем вы сейчас мечтаете?
— У меня такие приземленные мечты! Чтобы Максим поскорее достроил замок. Очень хочу пожить там подольше! Эх, какие бытовые мечты! Вторая мечта — творческая: все-таки хочу сделать еще что-нибудь не в шоу-бизнесе. Чтобы получилось и чтобы это было интересно и нужно людям.
