Яну Чурикову с детства просят передать привет своей «маме Инне». Телезрители не хотят верить, что Яна — не дочь народной артистки. От Чуриковой-«младшей» юное поколение без ума. Именно ей, одной из лучших ведущих MTV, доверили хозяйничать на «Фабрике звезд» и судить рейтинговый проект «Две звезды»
ОБ ОСТРЫХ ОЩУЩЕНИЯХ
ЖИЗНЬ ВНЕ ТЕЛЕВИДЕНИЯ СУЩЕСТВУЕТ?
— Жизнь и телевидение для меня не синонимы. Но телевидение — это именно то, чем я люблю заниматься. Вторая моя пламенная страсть — дайвинг. Когда я вспоминаю, что раньше июня у меня не получится нырнуть, хочется повеситься. Я не шучу.
— НО НЫРЯЛЬЩИКИ СЕЙЧАС ТОНУТ В ЮЖНЫХ МОРЯХ...
— Если соблюдать все правила и следить за оставшимся количеством воздуха, дайвинг — это удовольствие, а не экстрим. Но люди после праздников расслабились, потеряли бдительность. Когда отправляешься под воду, надо контролировать каждую мелочь. И нельзя забывать, что вода все-таки не наша среда.
— ДАВНО ПОДРУЖИЛИСЬ С ПОДВОДНЫМ ЦАРСТВОМ?
— Валдис Пельш в 2005 году не смог провести фестиваль дайвинга «Золотой дельфин» и попросил его выручить. Я ничего не понимала в дайвинге, но мне удалось провести церемонию, так сказать, на общей эрудиции. Мне подарили кучу снаряжения. А потом я попала на Палау. Это в Микронезии, микроскопическое государство, не видное на карте. Зеленые островки, как грибочки на белых ножках, торчащие из океана. Вода там синяя-синяя, и все краски неописуемо яркие. А под водой творится еще более нереальное действо!
— ЕСЛИ ДАЙВИНГ — НЕ ЭКСТРИМ, ТО ЧТО ТОГДА?
— В моей жизни был парашютный спорт, но муж попросил меня с ним завязать. У меня в активе 120 прыжков, не так много. Прыжки стоят дорого, поэтому там много серьезных пацанов и девчонок, которые свои деньги уже заработали, но которым в жизни не хватает адреналина. Однако иногда перед девушкой встает выбор — либо парашютный спорт, либо семья. И очень часто те, кто связывает свою жизнь не с парашютистом, бросают прыжки.
— ПОМНИТЕ ОЩУЩЕНИЯ ОТ ПЕРВОГО ПРЫЖКА?
— Первый прыжок помню прекрасно. Я не боялась: ты висишь, за тобой — инструктор, который управляет куполом, а ты просто получаешь удовольствие. Второй прыжок страшнее, потому что там тебя держат два инструктора, но в момент раскрытия купола отпускают, и приземляешься ты сам. Может снести, может что-то произойти с куполом, и ты должен отреагировать. Люди проходят серьезную подготовку на земле, чтобы знать, что делать в экстремальных ситуациях. За 120 прыжков у меня один раз запутались стропы, но купол находился в рабочем состоянии, был управляем. А это является условием того, что на нем можно продолжать совершать посадку. Для прыжков нужна готовность рисковать собой. Родив, девчонки уходят из парашютного спорта, так как появляются те, ради кого стоит себя беречь.
О ПАЦАНСКОМ ДЕТСТВЕ
— ВЫ С ДЕТСТВА ТАКАЯ СМЕЛАЯ?
— Детство у меня было немножко пацанское. Оно прошло в авиагарнизоне Южной группы войск в Венгрии. У нас была закрытая территория, но мы дружили с венгерскими ребятами. Играли в «войнушку», используя гильзы и патроны, и выпиливали огнестрельное оружие, похожее на настоящее.
В детстве меня очень баловали, но со временем я поняла, что не самая красивая, не самая умная и вообще не самая-самая. Период взросления совпал у меня с переездом из Венгрии в Россию. Тут детство и закончилось. Я попала в другой мир. Пришлось ездить на автобусе, на метро, это был кошмар. Мама мне говорила: «Я тебя никуда не отпущу. Давай я с тобой поеду». Я отвечала: «Мама, не надо». Повзрослела я быстро. И пошла работать в газету.
— И ВЗЯЛИСЬ ЗА ПРОБЛЕМЫ СОВРЕМЕННОЙ МОЛОДЕЖИ?
— У молодежи нет проблем. Они всегда все знают лучше нас. Вот, я уже говорю: «Лучше нас». Время бежит... Молодые и дерзкие все равно должны наступать на те же наши грабли. Но при этом они все будут делать с умным видом. И говорить, что они круче всех, в глубине души подозревая, что это не так. Переход из подросткового состояния во взрослое происходит тогда, когда в жизни появляются те, ради кого ты живешь. Когда начинаешь понимать, что родители — это люди, которым ты обязан всем на свете. И не только потому, что они дали тебе жизнь, но и потому, что они тратили на тебя время, вкладывая в твое воспитание душу и сердце.
О ТЕЛЕЗАКУЛИСЬЕ
— НЕКОТОРЫЕ СРАВНИВАЮТ С ЭКСТРИМОМ ПРЯМОЙ ЭФИР НА ТЕЛЕВИДЕНИИ.
— Правомерное сравнение. Выброс адреналина, который происходит перед прямым эфиром, как перед прыжком. Когда слышишь, что пошла «шапка» в эфире, музыкальная отбивка, значит, через пять секунд твой выход, испытываешь тот же сердечный скачок к горлу и обратно, как и в момент, когда ты уже одну ногу занес над пропастью и видишь крошечные домики и ниточку реки внизу. Хотя мой самый первый эфир был не страшный, так как все происходило на MTV.
С 1998-го на 99-й год мы решили устроить ночь подарков и хитов. Это была самая замечательная встреча Нового года. Отработав два часа в качестве ведущей, я вышла из эфира, и тут ко мне подбежал продюсер: «Спасай! У нас выпускающий редактор, так сказать, выбыл из борьбы!»
— В КАКОМ СМЫСЛЕ?
— В новогоднем. Я ответила: «Поняла». И отработала еще четыре часа, до конца. За это меня премировали поездкой в Египет. А вот первый прямой эфир на «Первом» заставил меня поволноваться не по-детски. Канал-то федеральный. Вспоминаю с содроганием. Люди, утвердившие мою кандидатуру на роль ведущей «Фабрики», тогда, наверное, засомневались в правильности решения. Но поскольку коней на переправе не меняют, после первого эфира мне решили дать еще один шанс. Я старалась (и стараюсь до сих пор) изо всех сил! И оправдала доверие, как говорится.
— БУДУТ ЕЩЕ «ФАБРИКИ?»
— Не знаю. Когда мне сказали, что после 2-й будет 3-я, я поняла, что никогда не надо думать, что «Фабрика» закончилась. Получился востребованный формат. Людям нужны яркие номера и молодые люди, которые становятся звездами на глазах у миллионов.
— А КАКОВЫ ОЩУЩЕНИЯ ЧЛЕНА ЖЮРИ В «ДВУХ ЗВЕЗДАХ»?
— О том, что вылетевшие станут членами жюри, нам сообщили за два дня. Я посчитала себя не вправе кого-то судить, поскольку прекрасно понимала, что чувствует каждый из участников. Хотя понятно, что такие люди, как Долина или Вайкуле, априори ни с кем не могут соревноваться, так как они — звезды-вокалисты. А вот звезды -непевцы очень волновались, потому что каждый привык быть профи в своей области. Я тоже не певица, мне легче проводить часами прямые эфиры, чем раз выйти и спеть. И мне было неловко ставить плохие оценки. Я старалась давать всем 10 баллов, изредка — 9. Я вообще не понимаю, как можно ставить низкие оценки и доводить конкурсантов до слез, даже если речь идет о серьезном конкурсе.
— ПРАВДА, ЧТО ВЫ, УСТРАИВАЯСЬ НА ТЕЛЕВИДЕНИЕ, ПРИПИСАЛИ СЕБЕ ПАРУ ЛЕТ?
— Мне пришлось так поступить, потому что была вакансия на должность литредактора. А в 17 лет устроиться на эту должность проблематично. На месте работодателя я бы не доверила это место настолько молодому человеку, хотя бы потому, что редактор — не только человек, имеющий опыт работы с текстом. Тут необходим жизненный опыт. Любой телесюжет должен быть не только хорошо написан, но и соответствовать социальным ожиданиям аудитории. А это возможно тогда, когда у литературного редактора есть жизненный опыт. Я сказала, что мне 20 лет. Но отдел-то кадров не обманешь! Я до сих пор благодарна Татьяне из отдела кадров, которая закрыла на это глаза. Хорошо, когда на твоем пути попадаются люди, готовые тебе поверить. Мне в жизни несколько раз так везло.
О ЛИЧНОЙ ЖИЗНИ
— В СМИ ТО И ДЕЛО ВСПЛЫВАЮТ СЛУХИ О ВАШЕЙ БЕРЕМЕННОСТИ.
— Я такие слухи о себе коллекционирую. Да, они появляются довольно регулярно. Раньше слухи были связаны с формой одежды. Но с некоторых пор я осторожно подхожу к выбору нарядов. Не даю повода желтой прессе заподозрить меня в пренебрежении к контрацепции. Многие из других слухов меня откровенно забавляют. Особенно повеселил мой «роман с Тарканом». Придумали бы кого другого, более соответствующего мне по габаритам и весовой категории!
— БОГ С НИМ, С ТАРКАНОМ. А С МУЖЕМ ВЫ КАК ПОЗНАКОМИЛИСЬ?
— У нас многоступенчатая история. Началась она задолго до визуального знакомства. Моя мама работала на ВГТРК директором программ. Мой будущий муж делал программу «Ретрошлягер». И мама мне говорила: «У нас есть замечательный мальчик Ванечка Цибин. Он делает программу о музыке ретро». А однажды мои знакомые сказали Ване: «Есть такая замечательная девочка Яна Чурикова, с мамой которой ты работаешь». Мы пересеклись за кулисами «ТЭФИ», когда церемонию перенесли из-за теракта на Дубровке. Никакого впечатления Ваня на меня тогда не произвел. Мне показалось, что он ужасно одет. И вообще какой-то не такой.
Потом мы встретились на съемках программы «Кумиры + кумиры», где я была одной из участниц, а Ваня — режиссером-постановщиком. Мне понравилось, как он работает. Я люблю профессионалов. Когда вижу, что человек на месте, подхожу и говорю ему об этом. Я намекнула Ване, что мне нравится, как он работает. Ваня расцвел. Потом утверждал, что именно тогда он решил подбивать под меня клинья. Но я жила в гражданском браке и об отношениях с Иваном и думать не могла. Потом брак распался, а Ваня продолжал проявлять настойчивость. Муж очень обходительный, обаятельный, и с ним приятно общаться. Между нашим первым знакомством и решением вступить в брак прошло полгода. Я сама себе удивилась. Ну вот такая я переменчивая!